-Это отдельная история,- ещё раз повторил Бывалый меньшой и мечтательно закатил глаза. – Что там малахай этот с оторочкой? Тьфу, так, безделица! Пристало ли мужикам, размышлял он, меха щупать, оглаживать, да нафталином присыпать, когда и государства целиком прогуливали, просаживали, угорев от взгляда зазывно - обещающего, от кружевных панталончиков кокетливо и как бы случайно мелькнувших под юбками крахмально - хрустящими. Кто по бычьи не раздувал ноздри на запахи призывные, унюхиваемые даже сквозь густые пары парфюма, который если и действовал, то только на соперниц. Чей аромат слабее – тот и проиграл! Перед его взором пронеслись чередой немки-тирольки аппетитных форм, жертвы пресловутого ордунга, но быстро, хотя и на время, забывающие о нём, когда перед ними раскрывалась широкая и щедрая русская душа, к тому же увенчанная шикарным малахаем. В первом же Хотеле, как прочел Бывалый вывеску, войдя в пристроенный гаштет, он захотел того же самого, что и сидящие за стойкой немцы – пива и вкусно пожрать. Получив вожделенное, Бывалый осушил единым махом первую кружку, впился зубами в брызгающуюся соком сосиску и вздрогнул от громкого звука, донесшегося от соседа справа. Разглядел пожилого упитанного немца с пивным брюшком, который поерзав задом, по вертящейся верхушке высокого стула, «выстрелил» ещё раз! Пахнуло плохо переваренной тушёной капустой и протёртой редькой одновременно. Маленькие поросячьи глазки цепко оглядели Бывалого. Немец рыгнул и уверенно произнёс: -Русишь? Гут! Иоган Шольц! Так и познакомились Иван с Иоганом. Такое совпадение нельзя было не отметить. Первые цвей тринк заказал немец. Бывалый ответил фюром. Немец – фюром, наш – ахтом. И все языковые барьеры стали абгемахтом! Пили просто под прозит и на брудетшафт. Брудершафт плавно перетёк в драйдершафт, из-за неведомо откуда возникшей фрёйлен, вклинившейся румяной котлеткой между двумя ломтями разгорячённых тел. Почувствовав вкусовую разницу между драйдершафтом и будершафтом с фроляйн Эльзой, между собой Иваны перешли на антисептикшафт, употребляя тринки, повернувшись, друг к другу спинами, вспомнив о личной гигиене и микробах.
